01:49 

Не говори никому...

Рабочее название моей задумки: "Не говори никому." Это рассказ в жанре научной фантастики. Пока не знаю что из этого выйдет. Вот первая глава, точнее демо версия.


Не Говори Ни Кому

***
Яркая вспышка осветила горизонт. Лучи солнца резали предрассветную мглу, пробиваясь сквозь затянутое тучами небо. Свинцовые тяжелые тучи словно плавились под натиском палящего солнца. До самого горизонта лежала ледяная пустыня, раскинувшаяся на десятки и даже сотни километров. Этот безжизненный пейзаж залитый солнцем вдруг ожил. Лед таял от стремительно нагревающегося воздуха. Температура повышалась с каждой минутой. И чем выше поднималось солнце, тем немилосердней жгли его лучи. Ночь, мрачная и холодная, уступала место новому дню. За пару часов весь лед превратился в стремительный бурлящий поток ручьев, разлившихся лужиц, огромных луж, озер. Вода буквально закипала, испарялась, оставляя размытые песчаные русла. Еще через час парило так, что в густом молочном тумане не было видно ничего кроме яркого огненного шара важно и неторопливо взбиравшегося ввысь.
Когда солнечный диск проделал уже половину своего обычного пути к зениту и светил так ярко, что на глазах выступали слезы, ледяная безжизненная пустыня превратилась в такую же безжизненную, но засыпанную песком от края до края горизонта пустошь. Температура воздуха повысилась до 50 градусов и продолжала расти вместе с поднимающимся раскаленным огненным шаром. Единственнные обитатели этой мертвой равнины, песчанники, то ли насекомые, то ли мелкие зверушки с длинным телом, покрытым прочными пластинами сегодня не показывались на поверхности. Их можно было принять за червей, переползавших с места на место. Они появлялись на поверхности неожиданно словно кроты, быстро перемещались на новое место и так же стремительно зарывались в обжигающий песок. И когда их длинное червеобразное тело почти исчезало, сзади можно было разглядеть две пары лап, которых, к слову, могло быть и больше. Ночью, когда температура падала до минус 50 и сковывала льдом выпадавшие за вечер осадки. Эти существа зарывались глубоко, на десятки метров в песок и засыпали анабиотическим сном, до тех пор пока утреннее солнце не разогреет замороженные тушки. Чем питались песчанники, оставалось тайной, так как на поверхности кроме них не было больше ни одной живой твари.
Вообще, погода здесь была настолько переменчива, что неприспособленный организм мог погибнуть в первые же часы пребывания в экстемальных условиях климата. Дневная жара, обжигающий песок и душный воздух сменялись ночными морозами, преображающими все вокруг в огромный ледяной пейзаж. К утру обжигающее солнце снова и снова продолжало водоворот стихий. Из-за резкой смены температур поднимались ураганные ветры, песчаные бури, торнадо, а к вечеру утренние испарения проливались ливневыми дождями и все это кружилось, вертелось так стремительно, как в фильме поставленном на быструю перемотку вперед. День и ночь - два совершенно противоположных времени одних суток. И так продолжалось день за днем, годами. Казалось, что жизнь здесь летит в сто раз стремительней чем в любой другой вселенной.
***
По пустыне, бесконечно уходящей вдаль, засыпанная песком двигалась фигура. Человек скидывал с себя теплую одежду, какие-то тряпки, все что стесняло его движения. За ним уже на довольно приличное расстояние тянулась вереница сброшенных вещей. Филип, так звали человека, пытался как можно быстрее скинуть лишнее. Все его тело изнывало от жары, обливалось потом. Пот заливал глаза и мешал идти, голова болела, он то и дело падал на колени, вставал, продолжал идти, снова падал и вновь поднимался словно носильщик на спине которого болталась непосильная ноша. Когда он скинул с себя последний теплый свитер, из вещей на нем остались просторная накидка и легкие штаны. На поясе болтался нож, запрятанный в кобуру. На ногах была удобная обувь какого -то специального типа, свиду напониавшая армейские ботинки. Очень удобная и невероятно теплая и в то же время легкая, что делало ее универсальной при сильном холоде и в палящий зной. Для защиты от солнечного удара накидка имела капюшон. Филип едва держался на ногах и из последних сил пытался идти, но ноги не слушались его. От усталости человек валился с ног и через несколько шагов обессиленный рухнул на обжигающе горячий песок. Несколько минут тело пролежало без малейших признаков жизни. Вдруг он дернулся, слегка приподнял голову и посмотрел куда-то вдаль. Все лицо его было усыпано песком, а губы изрезаны мелкими трещинками и кое-где кровоточили. Чертов песок. Его так много, что он уже был в волосах, ушах, карманах, даже в нижнем белье был песок. Человек попытался встать, но силы покидали его, ползти тоже не получилось. Он почувствовал, что сознание покидает его. Не было ни сил, ни желания бороться за жизнь и человек провалился в забытье.
Сознание куда-то улетало, краски мешались, тускнели и превращались в непонятные видения. Филип вдруг увидел себя прикованным к какому-то столу. Затем все наполнялось светом и размытые неясные фигуры двигались над ним. Они искажались, исчезали и в полной темноте вырастали новые. Мутные шары обретали формы, вытягивались, расширялись и принимали такую же размытую, но с отчетливыми контурами форму человеческого тела. И вдруг все это куда-то исчезло. Филип словно провалился в огромную яму, но мягко опустился на дно. Темнота наполнилась звуками, сначала едва различимыми, затем все более отчетливыми. Темнота постепенно наполнилась ярким светом. Снова появились фигуры, размытые и неясные. И вдруг пришло ощущение боли. Все тело наливается свинцом. Его кто-то зовет по имени. Над ним склонились люди. Сознние проясняется. Он жив! Его спасли.
***
- Филип!-этот голос он узнал сразу. Ирен, она нежно обнимала его и целовала в обветренное, обгоревшее лицо.
- Живой!...-выдохнул облегченно Александр-Ну слава, Богу! Мы то уже и не надеялись привести тебя в чувство.
Губы Филипа слиплись, он хотел что-то сказать, но получилось только неопределенное мычание. Он облизал их изнутри языком и простонал:
- Воды...
Ирен помогла ему приподнять голову и поднесла к губам металлическую кружку, до краев наполненную холодной водой. Филип жадно выпил все до последней капли. Сознание еще было затуманено, но понимание происходящего по-немногу вернулось к нему. Он попытался встать. Каждое движение давалось ему с большим трудом. Ирен и Александр помогли ему подняться. Он сел на кушетку. Теперь Филип смог увидеть, что находится в медицинском кабинете. Просторная белая комната, предназначенная скорее всего для осмотра больных и вряд ли для лечения. Кабинет был залит ярким белым светом излучаемым от лампы закрепленной в потолке, на высоте двух с половиной метров. Кроме медицинской кушетки в комнате был еще шкаф с просроченными медикаментами, несколькими бинтами и упаковкой ваты, писменный стол и стул со спинкой. В углу помещалось большое мягкое кресло красного цвета. Все было выдержано в белых тонах и только кресло контрастировало на фоне медицинской мебели. В кресле поместился Александр. Он просматривал старый медицинский журнал, обнаруженный в ящике стола. На кушетке сидели Филип и Ирен. Александр быстро пролистал журнал, задумчиво обвел глазами комнату, затем встал с кресла и, обратившись к двум своим друзьям, произнес:
- Я вас оставлю... ненадолго. И потом жду в блоке 6-Б.
Филип утвердительно качнул головой. Александр вышел через автоматические двери и пройдя мимо окна распологавшегося рядом, по коридору направился в блок 6-Б.

Ах, да!
Посвящается Александру Романовичу Беляеву(1884-1942) и Филипу Киндреду Дику(1928-1982)

URL
   

180 см назад...

главная